Серебряная ваза от гетмана. Михал Радзивилл Рыбонька стал персонажем пьес своей жены Уршули

 

Михал Казимир Радзивилл Рыбонька… Откуда прозвище? Любимое выражение у князя такое было — «рыбонька». Так обращался к прекрасным дамам, коих был большой любитель, к приятелям. Рыбонька был ординатом несвижским, воеводой виленским, великим гетманом литовским и многие иные должности занимал. Чем действительно отличился — так это отстроил Несвиж, превратив разрушенную в 1706 году шведами запущенную усадьбу в белорусский Версаль.

А еще чем узнаваем для нас — так это тем, что был… мужем своей жены. А именно Уршули Радзивилл, женщины–драматурга, стоявшей у истоков белорусского театра. Говорят, именно для вразумления своего любвеобильного супруга Уршуля и писала нравоучительные пьесы о верности в любви.

 

Чытаць далей

Семь интересных фактов о литобъединении “Узвышша”

Там, где текла «аквавита»

90 лет назад несколько талантливых белорусских литераторов собрались, чтобы создать новое литературное объединение. Причины, по которым многие из них оставили признанный «Маладняк», сформулировал критик Адам Бабареко: «Якое становiшча ў «Маладняку»? 1) Сучаснае становiшча — упадак творчасцi… 2) Упадак цiкавасцi да грамадскасцi. 3) Захапленне багемаю. 4) Не выконваюцца пастановы фiлiямi; шчагалянне фразамi; вузасць кругагляду, поўны заняпад i застой; агульнасць настрояў у творчасцi».
 
Назвали объединение «Узвышша». Его сравнивают с украинским «Ваплiтэ» и российским «Перевалом», которые тоже пытались противостоять стандартизации и примитивному официозу. В журнале объединения публиковались не только свои, но и видные ученые и литераторы из всех республик, освещались литературные события мира. Возглавил «Узвышша» живой классик Кузьма Чорный.
 
Всего пять лет существования, но какие это были блестящие годы! «Такой канцэнтрацыi мастацкiх канцэпцый, разнастайнасцi фармальных, стылёвых пошукаў, неардынарнасцi лiтаратуразнаўчых i крытычных артыкулаў не ўдасца адшукаць на старонках пазнейшых лiтаратурных выданняў», — утверждают исследователи.
 
Феномен «Узвышша»… Вспомним о нем некоторые необычные факты.

1.

Чытаць далей

Сюжет, достойный Дюма. Станислав Богуш-Сестранцевич.

Дядя Дунина-Марцинкевича был митрополитом, поэтом и фабрикантом

Можно составить целую библиотеку из пропавших книг белорусской культуры. Там окажется и продолжение «Каласоў пад сярпом тваiм» Владимира Короткевича, и белорусскоязычные стихи Адама Мицкевича. Пополнила бы ту библиотеку и грамматика белорусского языка, составленная два века назад архиепископом Станиславом Богушем–Сестренцевичем. Точнее, книга называлась грамматикой языка литовского, и мнения ученых разделились: Адам Мальдис и Геннадий Кахановский верили, что под «литовским» имелся в виду белорусский, а языковед Сергей Запрудский утверждает, что автор подразумевал именно литовский язык в современном понятии. Убедиться невозможно, поскольку рукопись пропала. Да и была ли? Зато персонаж в нашей истории есть, и весьма любопытный.

Тинейджер на похоронах

Чытаць далей

Фольклорист Шейн собрал уникальный сборник белорусских песен

«Цi пяюць у вас, Гануля, гэту песню?»

Помните, как герой повести «Дзiкае паляванне караля Стаха» Андрей Белорецкий боялся назваться фольклористом, потому что его при этом принимали в белорусской деревне конца девятнадцатого века за мазурика? Среди тех, кто, как вымышленный Андрей Белорецкий, искал и хранил сокровища народной мудрости, был и реальный уроженец Могилева фольклорист Павел Шейн, родившийся 190 лет назад. С его брошюрки, призывающей собирать фольклор и инструктирующей, как это делать, начался путь в науку для многих известных людей. Шейну присылали собранные песни, сказки, пословицы, легенды отец Максима Богдановича Адам Егорович, будущий академик Евфимий Карский, классик белорусской литературы Янка Лучина… Кем же был человек, пробудивший целое поколение исследователей?

Вундеркинд из Могилева

Чытаць далей

Несуществующие книги

Писатели часто описывают вымышленные книги

Писатели любят артефакты. Без башмачка, сохраненного украденной в детстве Эсмеральдой, мать не опознала бы ее в конце романа, и мы лишились бы великолепной трагической сцены. Без стакана воды не состоялась бы блестящая пьеса Скриба. Часто описывается реальный предмет, только немного приукрашенный. Я сама в одной из повестей зафигачила тайное послание в «Сборник поэзии польских поэтов с приложением замечаний, о сущности бытия, духа и тела настоящей поэзии с предисловием Адама Пенкевича», изданный в Вильно в 1835 году. Книга вполне реальна, мне ее подарил покойный поэт Максим Лужанин, и на шмуцтитуле ее действительно написан мелким почерком странный текст, только стихотворный и обычными чернилами.

В литературе полно упоминаний никогда не существовавших книг. Да что там, есть они и в фольклоре, например, «Голубиная», якобы упавшая с неба. Франсуа Рабле поместил в несуществующую библиотеку в Сен–Викторском аббатстве тома, чьи названия издеваются над всеми не нравящимися автору сочинителями. Переводчик Рабле Фишарт продолжил шутку, выдумав «Каталог Каталогов для вечного употребления», где спародировал заголовки: «Анатомия блохи с приложением описания ловкого способа изготовления воскового оттиска блохи». Министр финансов при Людовике XVI Тюрго уставил полки в своем кабинете макетами книг из дерева, на позолоченных корешках которых были фантастические заглавия с издевкой. Например, реальному аббату Галиани, славившемуся хитроумными рассуждениями, был приписан трактат «Как следует усложнять простые вопросы». Станислав Лем и Хорхе Луис Борхес составили целые тома из остроумных рецензий на несуществующие книги…

Давайте же полистаем страницы вымышленных книг.

Чытаць далей

Как могли называться известные книги

Обложки меняют маски

Многие известные книги должны были называться совсем иначе

Вы читали романы «Пожарный», «Королевство у моря» или «Все хорошо, что хорошо кончается»? Нет? Ошибаетесь. Просто вы знаете их под другими названиями. В истории литературы нередко случалось, что шедевр по каким–то соображениям менял имя. Конечно, шекспировская Джульетта говорила, что роза пахнет розой, как ее ни назови. Но если бы Ромео, которому реплика адресовалась, имел иную фамилию, а не Монтекки, любовная история окончилась бы совсем иначе. Иногда за сменой заглавия стоит целая история, ну или коммерческие соображения. Конечно, понятно, почему «Приключения Алисы под землей» превратились в «Приключения Алисы в стране чудес» — для детей первоначальное название, согласитесь, звучало мрачновато. Начинающей писательнице Роулинг издатели настоятельно посоветовали заменить в названии «Гарри Поттер и философский камень» слово «философский» на «волшебный», а то, мол, «заумь» читателя отпугнет.
Фото inspireportal.com
 
Давайте же узнаем, как могли называться известные нам шедевры.
Чытаць далей

Поэт и время. Юлий Тавбин.

После расстрела поэта Юлия Тавбина в печать вышли его переводы с английского

В архивном фонде Луки Бенде, «прославившегося» одиозными рецензиями и нападками на «врагов народа», хранится скромная тетрадка, на потертой обложке которой значится: «Ю.А.Таўбiн. Лiрыка. Эпас. Выбраныя вершы 1928 — 32 г.».

Бенде охотно прибирал к рукам целые библиотеки арестованных поэтов, иногда имея непосредственное отношение к их участи. Зато если многие конфискованные рукописи уничтожались, у Бенде, который сам был частью системы, все уцелело. Ведь упомянутый сборник Тавбина, хотя на нем стоит штамп от 23 ноября 1932 года «Падпiсана ў друк», так никогда и не увидел свет.

Гамлет–большевик

Полистаем вместе пожелтевшие страницы. Впечатляют интеллект и начитанность автора. Его поэтический дар явно шире узких рамок, установленных для пролетарско–крестьянской поэзии. Открывается стихотворением, посвященным неизвестному учителю поэта:

«Мой добры, мой даўнi мэнтар.

Настаўнiк мае хады —

Вечар з глухiм акцэнтам,

Вечар сiняй вады…»

 

Чытаць далей

10 блюд, придуманных писателями

Меню со страниц романа

Блюда, описанные в литературе, иногда становятся реальными

В головах книголюбов намертво засело, что анжуйское вино любил Д’Артаньян, а фалернское — Понтий Пилат. Джеймс Бонд обожал соус бешамель, а Чичиков ел в трактире мозги с горошком. Описать — не приготовить, страницы романов пестрят необычными блюдами. Особенно хорошо фантастам. Надо накормить героев на чужой планете — раз, и там найдется съедобный светящийся мох. Иногда писатели «оживляют» забытые блюда, иногда находят реальные, но экзотические. А бывает, что еду любимых героев, до этого не существовавшую, кто–то воплощает в жизнь. Итак, составим примерное меню литературного ресторана.

Чытаць далей

Толстовец из Скиделя. Поэт Пётр Севрук.

Поэт Петр Севрук проповедовал непротивление злу насилием

«Ён памалу звыкся з тоўстымi сценамi, з цэмантовым памостам, з моцнымi кратамi, з жалезнымi дзвярмi, з дзесяцьмi мiнутамi шпацэру ў круг па двары вастрогу, з дрэннай стравай i г.д. Жыццё не кацiлася, а пхнулася, але жыць прыходзiцца, i нiякiя абставiны не могуць яго стрымаць, пакуль у сэрцы б’ецца кроў».

Это отрывок из дебютного рассказа «Гiсторыя аднае смерцi» журнала «Студэнцкая думка» 1924 года, подписанный скриптонимом «П.С–к». Под ним скрывался девятнадцатилетний паренек из Скиделя Петр Севрук.

Чытаць далей

Грозная княгиня. Александра Огинская из Чарторыйских.

Княгиня Огинская могла свернуть в трубку серебряное блюдо

Как бы вы себя почувствовали, если бы ваша соседка за столом, не прерывая светской беседы, взяла серебряное блюдо и между делом аккуратно скатала в рулон? Наверное, неуютно. Возможно, даже больше никогда не попросились бы в этот дом.

Но если на дворе конец XVIII века, вы живете в Гродно и мечтаете о высшем обществе — вам никак не обойти салон княгини Александры Огиньской, урожденной Чарторыйской. Весь цвет Речи Посполитой — там! Так что придется смириться с тем, что хозяйка, влиятельная политическая интриганка, может невзначай согнуть в ладони монету, съесть 60 куриных яиц в один присест ну и, если придется, птицу в полете подстрелить.

Итак, знакомьтесь: грозная  Александра Юзефа из Чарторыйских.

Дворец Огиньских в Слониме

Чытаць далей