Тайна коллекций минского антиквара Генрика Татура

Очарованный хранитель древностей

В истории моего родного Минска немало примечательных имен. Есть там и антиквар, родившийся 170 лет назад в Слониме. Звали его Генрик Татур. Изображение его до сих пор не найдено, не установлено имя матери. Хотя в Государственном историческом архиве Литвы хранится письмо упомянутой матери 1884 г., из которого можно узнать, что в Слониме скончался дядя Генрика — ксендз, сестра Анна учится в женском пансионате в Варшаве. Сравнительно недавно Анатолий Стецкевич–Чебоганов, в чьей родне Татуры, установил дату рождения нашего героя — 17 сентября 1846 года. Но сделать Генрик Татур успел, как целый научный институт. Только в 1890 году он раскопал 120 курганов возле деревень Дулебы и Нюнищи Игуменского уезда, в 1892–м — 40 курганов возле Станьково, в 1893–м — 40 курганов возле деревни Прилуки Минского уезда. Составил археологическую карту Минской губернии, создал в Минске уникальный музей, написал научные труды об истории Турова, Станьково и Заславля…

Чытаць далей

Любовь и кровь: тайны рода Друцких–Любецких

Тайна убийства князя Друцкого-Любецкого

Убийство князя Друцкого-Любецкого стало одним из самых громких и загадочных
Об этой истории я впервые услышала во время Дня белорусской письменности в Щучине, в реконструированном дворце Друцких–Любецких — «маленьком Версале». В одной из витрин экспозиции находился номер журнала «Искры» за 11 мая 1901 года, раскрытый на статье об убийстве владельца дворца князя Владислава Друцкого–Любецкого.

Дворец Друцких-Любецких в Щучине после реконструкции.
фото Виталия ПИВОВАРЧИКА.

Чытаць далей

Ян Дамель,бренд Минска

Господин оформитель

Для меня знакомство с этим художником начиналось с минского Кальварийского кладбища. Моей “малой родины”, как я иногда шучу, – детство прошло рядом, на тихой улице Бирюзова. Кальвария с ее старинными надгробиями и сумрачными аллеями навсегда подарила вкус к романтизму, готике, декадансу, а главное – к нашей истории. Конечно, о тайнах кладбища мы в советском детстве знали слабо. Как-то услышала, что на Кальварии похоронен известный художник XIX века Ян Дамель. Мы бросились искать его могилу. Раскапывали из-под прелой листвы серые камни, пытались разобрать поросшие зеленым мхом надписи… Могилы не нашли. Потом узнала, что и не могли найти.

Ян Дамель. «Заход солнца над Тобольском».

Чытаць далей

Янка Бобрик, сын кузнеца из Глуска

 

Судьба забытого белорусского поэта Янки Бобрика
Кузнецы издревле считались людьми особыми, имеющими дело с магией огня и металла… 110 лет назад в семье белорусского кузнеца родился мальчик, освоивший магию огня поэзии. Звали его Янка Бобрик.

Янка Бобрик

Чытаць далей

Приключения Жана Жилибера из Лиона

Жизнь и приключения Жана Жилибера из Лиона

1783 год. Из Вильно выезжает дорожная карета. Господин, сидящий в ней, не выглядит счастливым. Наверное, он в свои 42 года даже считает, что жизнь окончена, потому что позади — жестокие разочарования, предательство близких людей, крах дела, которому отдано десять лет, тяжелая болезнь… А с собой — никаких обещанных за тяжелую работу богатств, только уверенность, что поработал на совесть… Ну и рядом — родившийся на чужбине маленький сын Станислав, крестник короля.
Чытаць далей

Поэт, геолог, изгнанник. Михаил Громыко.

Автор первой пьесы о Скорине – поэт-геолог Михайла Громыко

В 1920–х годах этому поэту завидовала литературная молодежь. Михась Чарот на собрании «Маладняка» возмущался: «У чым справа? Калi са сваiмi вершамi выступае Мiхайла Грамыка, яму больш апладзiруюць, чым нам».
Что ж, слава у него была. На три года младше Купалы и Коласа, он стал лидером белорусского литературного движения, экспериментатором, автором первой пьесы о Франциске Скорине. А параллельно — видным ученым, геологом, автором первого белорусского учебника по географии. Если бы его не арестовали, нефть в Беларуси начали бы добывать еще в 1930–х. Ну а гранит для Мавзолея Ленина он искал вместе с еще одним академиком, Вацлавом Ластовским. И оказался одним из немногих, выживших в сталинских лагерях. Вот такие причуды судьбы.
Чытаць далей

Серебряная ваза от гетмана. Михал Радзивилл Рыбонька стал персонажем пьес своей жены Уршули

 

Михал Казимир Радзивилл Рыбонька… Откуда прозвище? Любимое выражение у князя такое было — «рыбонька». Так обращался к прекрасным дамам, коих был большой любитель, к приятелям. Рыбонька был ординатом несвижским, воеводой виленским, великим гетманом литовским и многие иные должности занимал. Чем действительно отличился — так это отстроил Несвиж, превратив разрушенную в 1706 году шведами запущенную усадьбу в белорусский Версаль.

А еще чем узнаваем для нас — так это тем, что был… мужем своей жены. А именно Уршули Радзивилл, женщины–драматурга, стоявшей у истоков белорусского театра. Говорят, именно для вразумления своего любвеобильного супруга Уршуля и писала нравоучительные пьесы о верности в любви.

 

Чытаць далей

Семь интересных фактов о литобъединении “Узвышша”

Там, где текла «аквавита»

90 лет назад несколько талантливых белорусских литераторов собрались, чтобы создать новое литературное объединение. Причины, по которым многие из них оставили признанный «Маладняк», сформулировал критик Адам Бабареко: «Якое становiшча ў «Маладняку»? 1) Сучаснае становiшча — упадак творчасцi… 2) Упадак цiкавасцi да грамадскасцi. 3) Захапленне багемаю. 4) Не выконваюцца пастановы фiлiямi; шчагалянне фразамi; вузасць кругагляду, поўны заняпад i застой; агульнасць настрояў у творчасцi».
 
Назвали объединение «Узвышша». Его сравнивают с украинским «Ваплiтэ» и российским «Перевалом», которые тоже пытались противостоять стандартизации и примитивному официозу. В журнале объединения публиковались не только свои, но и видные ученые и литераторы из всех республик, освещались литературные события мира. Возглавил «Узвышша» живой классик Кузьма Чорный.
 
Всего пять лет существования, но какие это были блестящие годы! «Такой канцэнтрацыi мастацкiх канцэпцый, разнастайнасцi фармальных, стылёвых пошукаў, неардынарнасцi лiтаратуразнаўчых i крытычных артыкулаў не ўдасца адшукаць на старонках пазнейшых лiтаратурных выданняў», — утверждают исследователи.
 
Феномен «Узвышша»… Вспомним о нем некоторые необычные факты.

1.

Чытаць далей

Сюжет, достойный Дюма. Станислав Богуш-Сестранцевич.

Дядя Дунина-Марцинкевича был митрополитом, поэтом и фабрикантом

Можно составить целую библиотеку из пропавших книг белорусской культуры. Там окажется и продолжение «Каласоў пад сярпом тваiм» Владимира Короткевича, и белорусскоязычные стихи Адама Мицкевича. Пополнила бы ту библиотеку и грамматика белорусского языка, составленная два века назад архиепископом Станиславом Богушем–Сестренцевичем. Точнее, книга называлась грамматикой языка литовского, и мнения ученых разделились: Адам Мальдис и Геннадий Кахановский верили, что под «литовским» имелся в виду белорусский, а языковед Сергей Запрудский утверждает, что автор подразумевал именно литовский язык в современном понятии. Убедиться невозможно, поскольку рукопись пропала. Да и была ли? Зато персонаж в нашей истории есть, и весьма любопытный.

Тинейджер на похоронах

Чытаць далей

Фольклорист Шейн собрал уникальный сборник белорусских песен

«Цi пяюць у вас, Гануля, гэту песню?»

Помните, как герой повести «Дзiкае паляванне караля Стаха» Андрей Белорецкий боялся назваться фольклористом, потому что его при этом принимали в белорусской деревне конца девятнадцатого века за мазурика? Среди тех, кто, как вымышленный Андрей Белорецкий, искал и хранил сокровища народной мудрости, был и реальный уроженец Могилева фольклорист Павел Шейн, родившийся 190 лет назад. С его брошюрки, призывающей собирать фольклор и инструктирующей, как это делать, начался путь в науку для многих известных людей. Шейну присылали собранные песни, сказки, пословицы, легенды отец Максима Богдановича Адам Егорович, будущий академик Евфимий Карский, классик белорусской литературы Янка Лучина… Кем же был человек, пробудивший целое поколение исследователей?

Вундеркинд из Могилева

Чытаць далей