Писатели и мода

Свитер Хемингуэя

Мир модельного бизнеса и высокой литературы… Казалось бы, что у них общего? Но оказывается, довольно много…


Случалось, и классики в свои художественные произведения привносили «привкус» кутюрье. Теофиль Готье опубликовал статью «Мода как искусство», в которой ностальгировал по ярким цветам костюмов прошлых веков и критиковал черный фрак. Оноре де Бальзак коллекционировал жилеты и написал «Трактат об элегантной жизни», в котором особое внимание уделил галстукам. Бодлер проповедовал дендизм, который сегодня, между прочим, сравнивают со стилем метросексуалов. В романе Стендаля «Красное и черное» сын плотника Жюльен Сорель постигает все тайны светского костюма и поведения. Правда, Жюльен, став настоящим денди, отличался от прочих очень ценным свойством: надев модный костюм, он забывал о нем…

Чытаць далей

Дюжина игр литературных героев

Удар фламинго по королеве


«Человек бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет», — сказал не кто–нибудь, а романтик Фридрих Шиллер. Потому и своих персонажей писатели заставляют играть. Нередко вкладывая в те игры смысл весьма глубокий, иногда превращая все произведение в своеобразный квест. Давайте пробежимся по страницам известных книг и посмотрим, во что там играют.

Чытаць далей

Четыре жены Павла Сапеги

Владельца Гольшан обвиняли в смерти трех его жен

Наверное, нет места в Беларуси более таинственного, чем Гольшанский замок. Чему посодействовал и роман Владимира Короткевича «Чорны замак Альшанскi».


Разумеется, в основе любой страшной легенды должно быть противостояние героя и злодея. У Короткевича это — смелый шляхтич Валюжинич и муж его возлюбленной, владелец замка: «Князь быў скупы i жорсткi стары звер — па ўсiх канонах гэтага жанру».

Если сопоставлять с историческими событиями (чего, кстати, не советовал Короткевич), то на роль злобного князя не претендует ни один из князей Гольшанских, а может притязать Павел Стефан Сапега, которому замок достался по бабке Елене, последней в роду Гольшанских.

Чытаць далей

Книги о книгах

В нашей литературе есть все типы книг о книгах…

В нашей литературе есть все типы книг о книгах. Среди литературоведческих встречаются настоящие шедевры. Вспомнить хотя бы расследование Геннадия Киселева «Жылi–былi класiкi. Хто напiсаў паэмы «Энеiда навыварат» i «Тарас на Парнасе». Киселев в форме архивного детектива устанавливает авторство двух самых знаменитых анонимных поэм. Книги о писателях тоже есть. Упомяну произведения Олега Лойки «Як агонь, як вада» о Янке Купале и Михася Стрельцова «Загадка Багдановiча».

Чытаць далей

Больницы в литературе

Палата номер бесконечность

Больницы в литературе всегда описывались разно…

Больницы в литературе всегда описывались разно. Иногда это место познания, духовного подвига, порой — мир антиутопии и абсурда, а бывает — объект сатиры…
Кстати, социолог Артур Франк считал, что больные — это «травмированные рассказчики», и когда писатели превращают недуг в тему повествований, то это не что иное, как «подсознательный поиск излечения». С другой стороны, есть много писателей — профессиональных врачей вроде Чехова и Булгакова, для которых больница — это не нечто экстремальное, а рутина.
И если уж путешествовать по миру литературы, то давайте заглянем и в его больницы.

Чытаць далей

Писатель Платон Головач – судьба в нескольких фотоснимках

Судьба в нескольких фотоснимках

 Писатель Платон Головач более всего ассоциируется с фотографией из учебников…

Писатель Платон Головач более всего ассоциируется с фотографией из учебников. Как писал поэт Павел Прудников, «рослы, стройны, прыгожы малады чалавек з бялявай чупрынай, якой не стараўся закрываць свой шырокi i высокi лоб, з блакiтнымi вачамi, белымi, як цукар, зубамi, з правiльнымi рысамi твару, на якiм заўсёды ззяла ўсмешка, акуратна апрануты i абуты… Скажу шчыра — не любiць яго была нельга».
Но кроме этой фотографии, есть и другие… Я перебирала их в фонде Белорусского государственного архива–музея литературы и искусства, и передо мной в нескольких снимках проходила целая судьба.
* * *

Чытаць далей

Алексей Сапунов: Сухари для профессора

Хранитель витебской старины

Уже при жизни о нем много писали…

Уже при жизни о нем много писали. Сегодня почитатели не жалеют громких слов вроде «витебский Гомер»… Но давайте просто попытаемся по штрихам из биографии представить его — не бронзовую фигуру основателя белорусской археографии, а человека… Алексея Парфеновича Сапунова.

Чытаць далей

Как встречали Новый год литературные герои. Топ-10

Что почитать под елочкой

«Тоже выходной. Значит никому на работу не ходить, пей гуляй, что хочешь делай, но в меру, а не так как бывает другой раз что буяните и все пожгете а потом разгребай. Энтот Праздник Новый Год праздновать так: обрубить в лесу дерево так небольшое разлапистое, чтоб в избу влезло а кто хочет ставь во дворе. Вторнуть его дерево это в пол или куды придется, чтоб держалося, а на ветки понавесить всякой всячины что у кого есть…» — это указ «набольшего мурзы» Каблукова по Рабочим Избам из романа «Кысь» Татьяны Толстой.

Чытаць далей

Рейтинг сокровищ белорусской литаратуры

Острова сокровищ

В романах довольно часто дорогие вещицы становятся основой сюжета…

В романах довольно часто дорогие вещицы становятся основой сюжета, вроде подвесок французской королевы, подаренных герцогу Бекингему, или бриллиантов мадам Петуховой, зашитых в гамбсовском стуле.
Есть «блестящие аксессуары» и в белорусской литературе.

Чытаць далей

Как описывались похороны в литературе

Слеза к лицу разрезанному сыру

Сколько уж объявляли, что литература умерла и пора ее хоронить. Похороны красочно описывали модернисты и постмодернисты, сочиняли стебные эпитафии. Но пациент неизменно оказывался скорее жив, чем мертв.
А вот внутри самой литературы есть описания и траурных обрядов… Впрочем, не всегда трагичные. Человек ведь способен шутить даже со смертью.

Чытаць далей